GALLERY [?????? ? ??????? ??????? ???????????]

Для нас перестала быть ценной вещь – нам ценен тренд. Дизайн из украшения превратился в конструктор. Стартовала оптимизация человека электроникой…

Архитектура не могла остаться в стороне от этих процессов. Внутри отрасли набирает силу удивительное явление – архитектура как социальный эксперимент.

Собственно, мы уже привыкли к социальным встряскам, порожденным искусством или философией, жаждой денег или жаждой власти. Более того, отдельные образцы архитектурных решений – как объекты искусства или отражения характера систем управления – оказывали некоторое влияние на социум, провоцируя изменения в нашем поведении. Но крайне редко в рамках архитектуры ставилась задача исследовать социальные перспективы, направить их в некое русло и таким образом сформировать или описать новый образ жизни.

Последняя идея и есть цель проекта «Сеульская коммуна» (Seoul Commune 2026), разработанная корейской студией Mass Studies.

Дизайнеры начали с исследования пространств общественной и городской жизни. Какие новые задачи явятся перед архитекторами лет через 20? Как изменится к тому моменту горожанин, и какие требования предъявят городские пространства горожанам?

Основу для поиска ответов можно найти в анализе изменения общественной структуры, уже сегодня четко проявляющейся в крупных мегаполисах, каким, к примеру, является Сеул. Впрочем, и другие города переживают те же тенденции. Тот же конфликт частного и общественного. Старение населения, сокращение рождаемости и увеличение доли разводов и неполных семей, в результате чего минимальной ячейкой общества становится не столько семья, сколько один-два человека.

Кроме того, крупные города переживают и конфликт между, так сказать, живым и мертвым – природным и рукотворным. Городской пейзаж до сих пор представляет собой вижуал тех концептов восприятия красоты, которые зародились одновременно с первой индустриализацией и спровоцировали первую массовую измену людей природе, определив их влюбленность в механику, бетон и тому подобное.

Эстетика «Сеульской коммуны 2026» весьма современна. Внешний вид башен – которые одновременно и башни, и парк – напоминает экранизацию произведений фантастов или принт-скрины изображений из компьютерных игр, чье действие происходит в земном будущем или в инопланетных мирах. Во-первых, это еще раз доказывает, что действительность формируется мечтами да играми, а во-вторых, уносит в те сюжеты, что сопровождают подобную эстетику.

Что предлагает проект «Сеульская коммуна 2026»? 15 башен высотой от 16 до 53 этажей, расположенные в одном из густонаселенных районов столицы Южной Кореи, призваны показать пример того, как муравейник современного города может быть переформатирован в свободную и гармоничную зону.

Все эти 15 башен, по сути, являются одним зданием, одним гигантским домом, чье единство достигается и за счет внутренних соединений и внешних транспортных развязок. Концепт основан на объединении частных жилых номеров (так называемых «клеток») и общественных пространств внутри куполов всех 15-ти башен.

Жилая «клетка» может быть как в личной собственности, так и во временном пользовании арендатора. Но и в том и в другом случае жилища крайне аскетичны. Размер – от 28 до 33 метров (в зависимости от величины башни), внутреннее наполнение – спальня плюс ванная. Единственно, что способно впечатлить привыкшего к комфорту человека – уникальная «сотовая» структура стен, обеспечивающая практически идеальное естественное освещение. Другими соблазнами проект не балует.

Зато предоставляет великолепные условия для исполнения общественных функций. В «куполах», расположенных в широких частях башен, предусмотрен по-настоящему огромный выбор пространства для той или иной коллективной деятельности. Строго говоря, «Сеульская коммуна 2026» может прекрасно подойти, например, университету, лелеющему авангардные образовательные концепции. Или сообществу анархистов, которые от акций прямого действия и войны с капитализмом перешли бы пусть и к альтернативному, но созиданию.

Однако не безумие ли предлагать подобный аскетизм, даже и столь внешне впечатляющий, в качестве жилого микрорайона, как вариант решения проблемы перенаселенности?

И здесь важно понимание архитектуры как социального эксперимента, чьим проявлением и стал проект «Сеульской коммуны».

Мы привыкли к существованию двух видов архитектурных решений: типичных и парадоксальных. Типичные архитектурные решения тотально господствуют в строительстве, лишая нас возможности удивляться. Парадоксальные архитектурные решения восстанавливают для нас эту возможность, порождая восхищенные взгляды, потоки туристов и школы последователей. Но крайне редко архитектуре удается не просто отразить тот или иной человеческий концепт, а показать, каковы будут последствия этого концепта.

«Сеульская коммуна» показывает, как дробление общества на ячейки приватного приведет к почти полному отсутствию личного. Как соединение живого и мертвого в строительстве приводит не к тому, что город превращается в парк, а к тому, что городской муравейник превращается в улей – только и всего. И если, к примеру, напичкать человека электроникой так же, как эти дома – зеленью, кем станет человек – богом или механизированным зверем?

И если на этапе проектирования «Сеульская коммуна» уже ставит столь важные вопросы, то какие же вопросы возникнут после того, как объект начнет действовать?

Более того, неизвестными остаются конкретные инженерные решения проекта. Какие будут использоваться материалы при строительстве, является ли этот проект технологически оправданным, да и вообще – выдержит ли он ту нагрузку, какая декларируется?

Отвечая на эти вопросы, следует учитывать, что до предполагаемого ввода в эксплуатацию «Сеульской коммуны» осталось около 20 лет. А значит, инновации, привыкшие давно и успешно опережать полет фантазии аналитиков, скорее всего, сумеют обеспечить амбициозность проекта на деле. Но будут ли готовы обычные люди, единичные ячейки обновленного общества, возможно, далекие от архитектурных новаций, заселить этот объект, сделав его своим домом и коммуной? И если быть оптимистом и ответить «да», то сможет ли такой новый тип социального взаимодействия породить некий импульс, хотя бы подобный тому, что в 60-е годы ХХ века наполнил чувственным содержанием прогресс человечества?